А.Твардовский, "Василий Теркин" (третья часть) - 22 Июня 2012 - Казахстанский военный сайт
Главная » 2012 » Июнь » 22 » А.Твардовский, "Василий Теркин" (третья часть)
13:13
А.Твардовский, "Василий Теркин" (третья часть)

    Александр Трифонович Твардовский.
    "Василий Теркин"



             ТЕРКИН ПИШЕТ

 ...И могу вам сообщить
 Из своей палаты,
 Что, большой любитель жить,
 Выжил я, ребята.

 И хотя натер бока,
 Належался лежнем,
 Говорят, зато нога
 Будет лучше прежней.

 И намерен я опять
 Вскоре без подмоги
 Той ногой траву топтать,
 Встав на обе ноги...

 Озабочен я сейчас
 Лишь одной задачей,
 Чтоб попасть в родную часть,
 Никуда иначе.

 С нею жил и воевал,
 Курс наук усвоил.
 Отступая, пыль глотал,
 Наступая, снег черпал
 Валенками воин.

 И покуда что она
 Для меня - солдата -
 Все на свете, все сполна:
 И родная сторона,
 И семья, и хата.

 И охота мне скорей
 К ней в ряды вклиниться
 И, дождавшись добрых дней,
 По Смоленщине своей
 Топать до границы.

 Впрочем, даже суть не в том,
 Я скажу точнее:
 Доведись другим путем
 До конца идти, - пойдем,
 Где угодно, с нею!

 Если ж пуля в третий раз
 Клюнет насмерть, злая,
 То по крайности средь вас,
 Братцы, свой последний час
 Встретить я желаю.

 Только с этим мы спешить
 Без нужды не станем.
 Я большой любитель жить,
 Как сказал заране.

 И, поскольку я спешу
 Повстречаться с вами,
 Генералу напишу
 Теми же словами.

 Полагаю, генерал
 Как-никак уважит, -
 Он мне орден выдавал,
 В просьбе не откажет.

 За письмом, надеюсь, вслед
 Буду сам обратно...
 Ну и повару привет
 От меня двукратный.

 Пусть и впредь готовят так,
 Заправляя жирно,
 Чтоб в котле стоял черпак
 По команде "смирно"...

 И одним слова свои
 Заключить хочу я:
 Что великие бои,
 Как погоду, чую.

 Так бывает у коня
 Чувство близкой свадьбы...
 До того большого дня
 Мне без палок встать бы!

 Сплю скорей да жду вестей.
 Все сказал до корки...
 Обнимаю вас, чертей.
 Ваш
 Василий Теркин.

    ТЕРКИН-ТЕРКИН

Чья-то печка, чья-то хата, На дрова распилен хлев... Кто назябся - дело свято, Тому надо обогрев. Дело свято - чья там хата, Кто их нынче разберет. Грейся, радуйся, ребята, Сборный, смешанный народ. На полу тебе солома, Задремалось, так ложись. Не у тещи, и не дома, Не в раю, однако, жизнь. Тот сидит, разувши ногу, Приподняв, глядит на свет. Всю ощупывает строго, - Узнает - его иль нет. Тот, шинель смахнув без страху, Высоко задрав рубаху, Прямо в печку хочет влезть. - Не один ты, братец, здесь. - Отслонитесь, хлопцы. Темень... - Что ты, правда, как тот немец.. - Нынче немец сам не тот. - Ну, брат, он еще дает, Отпускает, не скупится... - Все же с прежним не сравнится, - Снял сапог с одной ноги. - Дело ясное, - беги! - Охо-хо. Война, ребятки. - А ты думал! Вот чудак. - Лучше нет - чайку в достатке, Хмель - он греет, да не так. - Это чья же установка Греться чаем? Вот и врешь. - Эй, не ставь к огню винтовку... - А еще кулеш хорош... Опрокинутый истомой, Теркин дремлет на спине, От беседы в стороне. Так ли, сяк ли, Теркин дома, То есть - снова на войне... Это раненым известно: Воротись ты в полк родной - Все не то: иное место И народ уже иной. Прибаутки, поговорки Не такие ловит слух... - Где-то наш Василий Теркин? - Это слышит Теркин вдруг. Привстает, шурша соломой, Что там дальше - подстеречь. Никому он не знакомый - И о нем как будто речь. Но сквозь шум и гам веселый, Что кипел вокруг огня, Вот он слышит новый голос: - Это кто там про меня?.. - Про тебя? - Без оговорки Тот опять: - Само собой. - Почему? - Так я же Теркин. Это слышит Теркин мой. Что-то странное творится, Непонятное уму. Повернулись тотчас лица Молча к Теркину. К тому. Люди вроде оробели: - Теркин - лично? - Я и есть. - В самом деле? - В самом деле. - Хлопцы, хлопцы, Теркин здесь! - Не свернете ли махорки? - Кто-то вытащил кисет. И не мой, а тот уж Теркин Говорит: - Махорки? Нет. Теркин мой - к огню поближе, Отгибает воротник. Поглядит, а он-то рыжий - Теркин тот, его двойник. Если б попросту махорки Теркин выкурил второй, И не встрял бы, может, Теркин, Промолчал бы мой герой. Но, поскольку водит носом, Задается человек, Теркин мой к нему с вопросом: - А у вас небось "Казбек"? Тот помедлил чуть с ответом: Мол, не понял ничего. - Что ж, трофейной сигаретой Угощу. - Возьми его! Видит мой Василий Теркин - Не с того зашел конца. И не то чтоб чувством горьким Укололо молодца, - Не любил людей спесивых, И, обиду затая, Он сказал, вздохнув лениво: - Все же Теркин - это я... Смех, волненье. - Новый Теркин! - Хлопцы, двое... - Вот беда... - Как дойдет их до пятерки, Разбудите нас тогда. - Нет, брат, шутишь, - отвечает Теркин тот, поджав губу, - Теркин - я. - Да кто их знает, - Не написано на лбу. Из кармана гимнастерки Рыжий - книжку: - Что ж я вам... - Точно: Теркин... - Только Теркин Не Василий, а Иван. Но, уже с насмешкой глядя, Тот ответил моему: - Ты пойми, что рифмы ради Можно сделать хоть Фому. Этот выдохнул затяжку: - Да, но Теркин-то - герой. Тот шинелку нараспашку: - Вот вам орден, вот другой, Вот вам Теркин-бронебойщик, Верьте слову, не молве. И машин подбил я больше - Не одну, а целых две... Теркин будто бы растерян, Грустно щурится в огонь. - Я бы мог тебя проверить, Будь бы здесь у нас гармонь. Все кругом: - Гармонь найдется, Есть у старшего. - Не тронь. - Что не тронь? - Смотри, проснется... - Пусть проснется. - Есть гармонь! Только взял боец трехрядку, Сразу видно: гармонист. Для началу, для порядку Кинул пальцы сверху вниз. И к мехам припал щекою, Строг и важен, хоть не брит, И про вечер над рекою Завернул, завел навзрыд... Теркин мой махнул рукою: - Ладно. Можешь, - говорит, - Но одно тебя, брат, губит: Рыжесть Теркину нейдет. - Рыжих девки больше любят, - Отвечает Теркин тот. Теркин сам уже хохочет, Сердцем щедрым наделен. И не так уже хлопочет За себя, - что Теркин он. Чуть обидно, да приятно, Что такой же рядом с ним. Непонятно, да занятно Всем ребятам остальным. Молвит Теркин: - Сделай милость, Будь ты Теркин насовсем. И пускай однофамилец Буду я...; А тот: - Зачем?.. - Кто же Теркин? - Ну и лихо!.. - Хохот, шум, неразбериха... Встал какой-то старшина Да как крикнет: - Тишина! Что вы тут не разберете, Не поймете меж собой? По уставу каждой роте Будет придан Теркин свой, Слышно всем? Порядок ясен? Жалоб нету? Ни одной? Разойдись! И я согласен С этим строгим старшиной. Я бы, может быть, и взводам Придал Теркина в друзья... Впрочем, все тут мимоходом К разговору вставил я.

    ОТ АВТОРА

По которой речке плыть, - Той и славушку творить... С первых дней годины горькой, В тяжкий час земли родной, Не шутя, Василий Теркин, Подружились мы с тобой. Но еще не знал я, право, Что с печатного столбца Всем придешься ты по нраву, А иным войдешь в сердца. До войны едва в помине Был ты, Теркин, на Руси. Теркин? Кто такой? А ныне Теркин - кто такой? - спроси. - Теркин, как же! - Знаем. - Дорог. - Парень свой, как говорят. - Словом, Теркин, тот, который На войне лихой солдат, На гулянке гость не лишний, На работе - хоть куда... Жаль, давно его не слышно, Может, что худое вышло? Может, с Теркиным беда? - Не могло того случиться. - Не похоже. - Враки. - Вздор... - Как же, если очевидца Подвозил один шофер. В том бою лежали рядом, Теркин будто бы привстал, В тот же миг его снарядом Бронебойным - наповал. - Нет, снаряд ударил мимо. А слыхали так, что мина... - Пуля-дура... - А у нас Говорили, что фугас. - Пуля, бомба или мина - Все равно, не в том вопрос. А слова перед кончиной Он какие произнес?. - Говорил насчет победы. Мол, вперед. Примерно так... - Жаль, - сказал, - что до обеда Я убитый, натощак. Неизвестно, мол, ребята, Отправляясь на тот свет, Как там, что: без аттестата Признают нас или нет? - Нет, иное почему-то Слышал раненый боец. Молвил Теркин в ту минуту: "Мне - конец, войне - конец". Если так, тогда не верьте, Разве это невдомек: Не подвержен Теркин смерти, Коль войне не вышел срок... Шутки, слухи в этом духе Автор слышит не впервой. Правда правдой остается, А молва себе - молвой. Нет, товарищи, герою, Столько лямку протащив, Выходить теперь из строя? - Извините! - Теркин жив! Жив-здоров. Бодрей, чем прежде. Помирать? Наоборот, Я в такой теперь надежде: Он меня переживет. Все худое он изведал, Он терял родимый край И одну политбеседу Повторял: - Не унывай! С первых дней годины горькой Мир слыхал сквозь грозный гром, Повторял Василий Теркин: - Перетерпим. Перетрем... Нипочем труды и муки, Горечь бедствий и потерь. А кому же книги в руки, Как не Теркину теперь?! Рассуди-ка, друг-товарищ, Посмотри-ка, где ты вновь На привалах кашу варишь, В деревнях грызешь морковь. Снова воду привелося Из какой черпать реки! Где стучат твои колеса, Где ступают сапоги! Оглянись, как встал с рассвета Или ночь не спал, солдат, Был иль не был здесь два лета, Две зимы тому назад. Вся она - от Подмосковья И от Волжского верховья До Днепра и Заднепровья - Вдаль на запад сторона, - Прежде отданная с кровью, Кровью вновь возвращена. Вновь отныне это свято: Где ни свет, то наша хата, Где ни дым, то наш костер, Где ни стук, то наш топор, Что ни груз идет куда-то, - Наш маршрут и наш мотор! И такую-то махину, Где гони, гони машину, - Есть где ехать вдаль и вширь, Он пешком, не вполовину, Всю промерил, богатырь. Богатырь не тот, что в сказке - Беззаботный великан, А в походной запояске, Человек простой закваски, Что в бою не чужд опаски, Коль не пьян. А он не пьян. Но покуда вздох в запасе, Толку нет о смертном часе. В муках тверд и в горе горд, Теркин жив и весел, черт! Праздник близок, мать-Россия, Оберни на запад взгляд: Далеко ушел Василий, Вася Теркин, твой солдат. То серьезный, то потешный, Нипочем, что дождь, что снег, - В бой, вперед, в огонь кромешный Он идет, святой и грешный, Русский чудо-человек. Разносись, молва, по свету: Объявился старый друг... - Ну-ка, к свету. - Ну-ка, вслух.

    ДЕД И БАБА

Третье лето. Третья осень. Третья озимь ждет весны. О своих нет-нет и спросим Или вспомним средь войны. Вспомним с нами отступавших, Воевавших год иль час, Павших, без вести пропавших, С кем видались мы хоть раз, Провожавших, вновь встречавших, Нам попить воды подавших, Помолившихся за нас. Вспомним вьюгу-завируху Прифронтовой полосы, Хату с дедом и старухой, Где наш друг чинил часы. Им бы не было износу Впредь до будущей войны, Но, как водится, без спросу Снял их немец со стены: То ли вещью драгоценной Те куранты посчитал, То ль решил с нужды военной, - Как-никак цветной металл. Шла зима, весна и лето. Немец жить велел живым. Шла война далеко где-то Чередом глухим своим. И в твоей родимой речке Мылся немец тыловой. На твоем сидел крылечке С непокрытой головой. И кругом его порядки, И немецкий, привозной На смоленской узкой грядке Зеленел салат весной. И ходил сторонкой, боком Ты по улочке своей, - Уберегся ненароком, Жить живи, дышать не смей. Так и жили дед да баба Без часов своих давно, И уже светилось слабо На пустой стене пятно... Но со страстью неизменной Дед судил, рядил, гадал О кампании военной, Как в отставке генерал. На дорожке возле хаты Костылем старик чертил Окруженья и охваты, Фланги, клинья, рейды в тыл... - Что ж, за чем там остановка? - Спросят люди.- Срок не мал... Дед-солдат моргал неловко, Кашлял: - Перегруппировка...- И таинственно вздыхал. У людей уже украдкой Наготове был упрек, Словно добрую догадку Дед по скупости берег. Словно думал подороже Запросить с души живой. - Дед, когда же? - Дед, ну что же? - Где ж он, дед, Буденный твой? И едва войны погудки Заводил вдали восток, Дед, не медля ни минутки, Объявил, что грянул срок. Отличал тотчас по слуху Грохот наших батарей. Бегал, топал: - Дай им духу! Дай еще! Добавь! Прогрей! Но стихала канонада, Потухал зарниц пожар. - Дед, ну что же? - Думать надо, Здесь не главный был удар. И уже казалось деду, - Сам хотел того иль нет, - Перед всеми за победу Лично он держал ответ. И, тая свою кручину, Для всего на свете он И угадывал причину, И придумывал резон. Но когда пора настала, Долгожданный вышел срок, То впервые воин старый Ничего сказать не мог... Все тревоги, все заботы У людей слились в одну: Чтоб за час до той свободы Не постигла смерть в плену.

    x x x

В ночь, как все, старик с женой Поселились в яме. А война - не стороной, Нет, над головами. Довелось под старость лет: Ни в пути, ни дома, А у входа на тот свет Ждать в часы приема. Под накатом из жердей, На мешке картошки, С узелком, с горшком углей, С курицей в лукошке... Две войны прошел солдат Целый, невредимый. Пощади его, снаряд, В конопле родимой! Просвисти над головой, Но вблизи не падай, Даже если ты и свой, - Все равно не надо! Мелко крестится жена, Сам не скроешь дрожи! Ведь живая смерть страшна И солдату тоже. Стихнул грохот огневой С полночи впервые. Вдруг - шаги за коноплей. - Ну, идут... немые... По картофельным рядам К погребушке прямо. - Ну, старик, не выйти нам Из готовой ямы. Но старик встает, плюет По-мужицки в руку, За топор - и наперед: Заслонил старуху. Гибель верную свою, Как тот миг ни горек, Порешил встречать в бою, Держит свой топорик. Вот шаги у края - стоп! И на шубу глухо Осыпается окоп. Обмерла старуха. Все же вроде как жива, - Наше место свято, - Слышит русские слова: - Жители, ребята?.. - Детки! Родненькие... Детки!.. Уронил топорик дед. - Мы, отец, еще в разведке, Тех встречай, что будут вслед. На подбор орлы-ребята, Молодец до молодца. И старшой у аппарата, - Хоть ты что, знаком с лица. - Закурить? Верти, папаша.- Дед садится, вытер лоб. - Ну, ребята, счастье ваше - Голос подали. А то б... И старшой ему кивает: - Ничего. На том стоим. На войне, отец, бывает - Попадает по своим. - Точно так. - И тут бы деду В самый раз, что покурить, В самый раз продлить беседу: Столько ждал! - Поговорить. Но они спешат не в шутку. И еще не снялся дым... - Погоди, отец, минутку, Дай сперва освободим... Молодец ему при этом Подмигнул для красоты, И его по всем приметам Дед узнал: - Так это ж ты! Друг-знакомец, мастер-ухарь, С кем сидели у стола. Погляди скорей, старуха! Узнаешь его, орла? Та как глянула: - Сыночек! Голубочек. Вот уж гость. Может, сала съешь кусочек, Воевал, устал небось? Смотрит он, шутник тот самый: - Закусить бы счел за честь, Но ведь нету, бабка, сала? - Да и нет, а все же есть... - Значит, цел, орел, покуда. - Ну, отец, не только цел: Отступал солдат отсюда, А теперь, гляди, кто буду, - Вроде даже офицер. - Офицер? Так-так. Понятно, - Дед кивает головой.- Ну, а если... на попятный, То опять как рядовой?.. - Нет, отец, забудь. Отныне Нерушим простой завет: Ни в большом, ни в малом чине На попятный ходу нет. Откажи мне в черствой корке, Прогони тогда за дверь. Это я, Василий Теркин, Говорю. И ты уж верь. - Да уж верю! Как получше, На какой теперь манер: Господин, сказать, поручик Иль товарищ, офицер? - Стар годами, слаб глазами, И, однако, ты, старик, За два года с господами К обращению привык... Дед - плеваться, а старуха, Подпершись одной рукой, Чуть склонясь и эту руку Взявши под локоть другой, Все смотрела, как на сына Смотрит мать из уголка. - 3акуси еще, - просила, - Закуси, поешь пока... И спешил, а все ж отведал, Угостился, как родной.. Табаку отсыпал деду И простился. - Связь, за мной! - И уже пройдя немного, - Мастер памятлив и тут, - Теркин будто бы с порога Про часы спросил: - Идут? - Как не так! - и вновь причина Бабе кинуться в слезу. - Будет, бабка! Из Берлина Двое новых привезу.

    НА ДНЕПРЕ

За рекой еще Угрою, Что осталась позади, Генерал сказал герою: - Нам с тобою по пути... Вот, казалось, парню счастье, Наступать расчет прямой: Со своей гвардейской частью На войне придет домой. Но едва ль уже мой Теркин, Жизнью тертый человек, При девчонках на вечерке Помышлял курить "Казбек"... Все же с каждым переходом, С каждым днем, что ближе к ней, Сторона, откуда родом, Земляку была больней. И в пути, в горячке боя, На привале и во сне В нем жила сама собою Речь к родимой стороне: - Мать-земля моя родная, Сторона моя лесная, Приднепровский отчий край, Здравствуй, сына привечай! Здравствуй, пестрая осинка, Ранней осени краса, Здравствуй, Ельня, здравствуй, Глинка, Здравствуй, речка Лучеса... Мать-земля моя родная, Я твою изведал власть, Как душа моя больная Издали к тебе рвалась! Я загнул такого крюку, Я прошел такую даль, И видал такую муку, И такую знал печаль! Мать-земля моя родная, Дымный дедовский большак, Я про то не вспоминаю, Не хвалюсь, а только так!.. Я иду к тебе с востока, Я тот самый, не иной. Ты взгляни, вздохни глубоко, Встреться наново со мной. Мать-земля моя родная, Ради радостного дня Ты прости, за что - не знаю, Только ты прости меня!.. Так в пути, в горячке боя, В суете хлопот и встреч В нем жила сама собою Эта песня или речь. Но война - ей все едино, Все - хорошие края: Что Кавказ, что Украина, Что Смоленщина твоя. Через реки и речонки, По мостам, и вплавь, и вброд, Мимо, мимо той сторонки Шла дивизия вперед. А левее той порою, Ранней осенью сухой, Занимал село героя Генерал совсем другой... Фронт полнел, как половодье, Вширь и вдаль. К Днепру, к Днепру Кони шли, прося поводья, Как с дороги ко двору. И в пыли, рябой от пота, Фронтовой смеялся люд: Хорошо идет пехота. Раз колеса отстают. Нипочем, что уставали По пути к большой реке Так, что ложку на привале Не могли держать в руке. Вновь сильны святым порывом, Шли вперед своим путем, Со страдальчески-счастливым, От жары открытым ртом. Слева наши, справа наши, Не отстать бы на ходу. - Немец кухни с теплой кашей Второпях забыл в саду. - Подпереть его да в воду. - Занял берег, сукин сын! - Говорят, уж занял с ходу Населенный пункт Берлин... Золотое бабье лето Оставляя за собой, Шли войска - и вдруг с рассвета Наступил днепровский бой... Может быть, в иные годы, Очищая русла рек, Все, что скрыли эти воды, Вновь увидит человек. Обнаружит в илах сонных, Извлечет из рыбьей мглы, Как стволы дубов мореных, Орудийные стволы; Русский танк с немецким в паре, Что нашли один конец, И обоих полушарий Сталь, резину и свинец; Хлам войны - понтона днище, Трос, оборванный в песке, И топор без топорища, Что сапер держал в руке. Может быть, куда как пуще И об этом топоре Скажет кто-нибудь в грядущей Громкой песне о Днепре; О страде неимоверной Кровью памятного дня. Но о чем-нибудь, наверно, Он не скажет за меня. Пусть не мне еще с задачей Было сладить. Не беда. В чем-то я его богаче, - Я ступал в тот след горячий, Я там был. Я жил тогда... Если с грузом многотонным Отстают грузовики, И когда-то мост понтонный Доберется до реки, - Под огнем не ждет пехота, Уставной держась статьи, За паром идут ворота; Доски, бревна - за ладьи. К ночи будут переправы, В срок поднимутся мосты, А ребятам берег правый Свесил на воду кусты. Подплывай, хватай за гриву. Словно доброго коня. Передышка под обрывом И защита от огня. Не беда, что с гимнастерки, Со всего ручьем течет... Точно так Василий Теркин И вступил на берег тот. На заре туман кудлатый, Спутав дымы и дымки, В берегах сползал куда-то, Как река поверх реки., И еще в разгаре боя, Нынче, может быть, вот-вот, Вместе с берегом, с землею Будет в воду сброшен взвод. Впрочем, всякое привычно, - Срок войны, что жизни век. От заставы пограничной До Москвы-реки столичной И обратно - столько рек! Вот уже боец последний Вылезает на песок И жует сухарь немедля, Потому - в Днепре намок, Мокрый сам, шуршит штанами. Ничего! - На то десант. - Наступаем. Днепр за нами, А, товарищ лейтенант?.. Бой гремел за переправу, А внизу, южнее чуть - Немцы с левого на правый, Запоздав, держали путь. Но уже не разминуться, Теркин строго говорит: - Пусть на левом в плен сдаются, Здесь пока прием закрыт, А на левом с ходу, с ходу Подоспевшие штыки Их толкали в воду, в воду, А вода себе теки... И еще меж берегами Без разбору, наугад Бомбы сваи помогали Загонять, стелить накат... Но уже из погребушек, Из кустов, лесных берлог Шел народ - родные души - По обочинам дорог... К штабу на берег восточный Плелся стежкой, стороной Некий немец беспорточный, Веселя народ честной. - С переправы? - С переправы. Только-только из Днепра. - Плавал, значит? - Плавал, дьявол, Потому - пришла жара... - Сытый, черт! Чистопородный. - В плен спешит, как на привал... Но уже любимец взводный - Теркин, в шутки не встревал. Он курил, смотрел нестрого, Думой занятый своей. За спиной его дорога Много раз была длинней. И молчал он не в обиде, Не кому-нибудь в упрек, - Просто, больше знал и видел, Потерял и уберег... - Мать-земля моя родная, Вся смоленская родня, Ты прости, за что - не знаю, Только ты прости меня! Не в плену тебя жестоком, По дороге фронтовой, А в родном тылу глубоком Оставляет Теркин твой. Минул срок годины горькой, Не воротится назад. - Что ж ты, брат, Василий Теркин, Плачешь вроде?.. - Виноват...

    ПРО СОЛДАТА-СИРОТУ

Нынче речи о Берлине. Шутки прочь, - подай Берлин. И давно уж не в помине, Скажем, древний город Клин. И на Одере едва ли Вспомнят даже старики, Как полгода с бою брали Населенный пункт Борки. А под теми под Борками Каждый камень, каждый кол На три жизни вдался в память Нам с солдатом-земляком. Был земляк не стар, не молод, На войне с того же дня И такой же был веселый, Наподобие меня. Приходилось парню драпать, Бодрый дух всегда берег, Повторял: "Вперед, на запад", Продвигаясь на восток. Между прочим, при отходе, Как сдавали города, Больше вроде был он в моде, Больше славился тогда. И по странности, бывало, Одному ему почет, Так что даже генералы Были будто бы не в счет. Срок иной, иные даты. Разделен издревле труд: Города сдают солдаты, Генералы их берут. В общем, битый, тертый, жженый, Раной меченный двойной, В сорок первом окруженный, По земле он шел родной. Шел солдат, как шли другие, В неизвестные края: "Что там, где она, Россия, По какой рубеж своя?.." И в плену семью кидая, За войной спеша скорей, Что он думал, не гадаю, Что он нес в душе своей. Но какая ни морока, Правда правдой, ложью ложь. Отступали мы до срока, Отступали мы далеко, Но всегда твердили: - Врешь!.. И теперь взглянуть на запад От столицы. Край родной! Не на шутку был он заперт За железною стеной. И до малого селенья Та из плена сторона Не по щучьему веленью Вновь сполна возвращена, По веленью нашей силы, Русской, собственной своей. Ну-ка, где она, Россия, У каких гремит дверей! И, навеки сбив охоту В драку лезть на свой авось, Враг ее - какой по счету! - Пал ничком и лапы врозь. Над какой столицей круто Взмыл твой флаг, отчизна-мать! Подождемте до салюта, Чтобы в точности сказать. Срок иной, иные даты. Правда, ноша не легка... Но продолжим про солдата, Как сказали, земляка. Дом родной, жена ли, дети, Брат, сестра, отец иль мать У тебя вот есть на свете, - Есть куда письмо послать. А у нашего солдата - Адресатом белый свет. Кроме радио, ребята, Близких родственников нет. На земле всего дороже, Коль имеешь про запас То окно, куда ты сможешь Постучаться в некий час. На походе за границей, В чужедальней стороне, Ах, как бережно хранится Боль-мечта о том окне! А у нашего солдата, - Хоть сейчас войне отбой, - Ни окошка нет, ни хаты, Ни хозяйки, хоть женатый, Ни сынка, а был, ребята, - Рисовал дома с трубой... Под Смоленском наступали. Выпал отдых. Мой земляк Обратился на привале К командиру: так и так, - Отлучиться разрешите, Дескать, случай дорогой, Мол, поскольку местный житель, До двора - подать рукой. Разрешают в меру срока... Край известный до куста. Но глядит - не та дорога, Местность будто бы не та. Вот и взгорье, вот и речка, Глушь, бурьян солдату в рост, Да на столбике дощечка, Мол, деревня Красный Мост. И нашлись, что были живы, И скажи ему спроста Все по правде, что служивый - Достоверный сирота. У дощечки на развилке, Сняв пилотку, наш солдат Постоял, как на могилке, И пора ему назад. И, подворье покидая, За войной спеша скорей, Что он думал, не гадаю, Что он нес в душе своей... Но, бездомный и безродный, Воротившись в батальон, Ел солдат свой суп холодный После всех, и плакал он. На краю сухой канавы, С горькой, детской дрожью рта, Плакал, сидя с ложкой в правой, С хлебом в левой, - сирота. Плакал, может быть, о сыне, О жене, о чем ином, О себе, что знал: отныне Плакать некому о нем. Должен был солдат и в горе Закусить и отдохнуть, Потому, друзья, что вскоре Ждал его далекий путь. До земли советской края Шел тот путь в войне, в труде. А война пошла такая - Кухни сзади, черт их где! Позабудешь и про голод За хорошею войной. Шутки, что ли, сутки - город, Двое суток - областной. Срок иной, пора иная - Бей, гони, перенимай. Белоруссия родная, Украина золотая, Здравствуй, пели, и прощай. Позабудешь и про жажду, Потому что пиво пьет На войне отнюдь не каждый Тот, что брал пивной завод. Так-то с ходу ли, не с ходу, Соступив с родной земли, Пограничных речек воду Мы с боями перешли. Счет сведен, идет расплата На свету, начистоту. Но закончим про солдата, Про того же сироту. Где он нынче на поверку. Может, пал в бою каком, С мелкой надписью фанерку Занесло сырым снежком. Или снова был он ранен, Отдохнул, как долг велит, И опять на поле брани Вместе с нами брал Тильзит? И, Россию покидая, За войной спеша скорей, Что он думал, не гадаю, Что он нес в душе своей. Может, здесь еще бездонней И больней душе живой, Так ли, нет, - должны мы помнить О его слезе святой. Если б ту слезу руками Из России довелось На немецкий этот камень Донести, - прожгла б насквозь" Счет велик, идет расплата. И за той большой страдой Не забудемте, ребята, Вспомним к счету про солдата, Что остался сиротой. Грозен счет, страшна расплата За мильоны душ и тел. Уплати - и дело свято, Но вдобавок за солдата, Что в войне осиротел. Далеко ли до Берлина, Не считай, шагай, смоли, - Вдвое меньше половины Той дороги, что от Клина, От Москвы уже прошли. День идет за ночью следом, Подведем штыком черту. Но и в светлый день победы Вспомним, братцы, за беседой Про солдата-сироту...

    ПО ДОРОГЕ НА БЕРЛИН

По дороге на Берлин Вьется серый пух перин. Провода умолкших линий, Ветки вымокшие лип Пух перин повил, как иней, По бортам машин налип. И колеса пушек, кухонь Грязь и снег мешают с пухом. И ложится на шинель С пухом мокрая метель... Скучный климат заграничный, Чуждый край краснокирпичный, Но война сама собой, И земля дрожит привычно, Хрусткий щебень черепичный Отряхая с крыш долой... Мать-Россия, мы полсвета У твоих прошли колес, Позади оставив где-то Рек твоих раздольный плес. Долго-долго за обозом В край чужой тянулся вслед Белый цвет твоей березы И в пути сошел на нет. С Волгой, с древнею Москвою Как ты нынче далека. Между нами и тобою - Три не наших языка. Поздний день встает не русский Над немилой стороной. Черепичный щебень хрусткий Мокнет в луже под стеной. Всюду надписи, отметки, Стрелки, вывески, значки, Кольца проволочной сетки, Загородки, дверцы, клетки - Все нарочно для тоски... Мать-земля родная наша, В дни беды и в дни побед Нет тебя светлей и краше И желанней сердцу нет. Помышляя о солдатской Непредсказанной судьбе, Даже лечь в могиле братской Лучше, кажется, в тебе. А всего милей до дому, До тебя дойти живому, Заявиться в те края: - Здравствуй, родина моя! Воин твой, слуга народа, С честью может доложить: Воевал четыре года, Воротился из похода И теперь желает жить. Он исполнил долг во славу Боевых твоих знамен. Кто еще имеет право Так любить тебя, как он! День и ночь в боях сменяя, В месяц шапки не снимая, Воин твой, защитник-сын, Шел, спешил к тебе, родная, По дороге на Берлин. По дороге неминучей Пух перин клубится тучей. Городов горелый лом Пахнет паленым пером. И под грохот канонады На восток, из мглы и смрада, Как из адовых ворот, Вдоль шоссе течет народ. Потрясенный, опаленный, Всех кровей, разноплеменный, Горький, вьючный, пеший люд... На восток - один маршрут. На восток, сквозь дым и копоть, Из одной тюрьмы глухой По домам идет Европа. Пух перин над ней пургой. И на русского солдата Брат француз, британец брат, Брат поляк и все подряд С дружбой будто виноватой, Но сердечною глядят. На безвестном перекрестке На какой-то встречный миг - Сами тянутся к прическе Руки девушек немых. И от тех речей, улыбок Залит краской сам солдат; Вот Европа, а спасибо Все по-русски говорят. Он стоит, освободитель, Набок шапка со звездой. Я, мол, что ж, помочь любитель, Я насчет того простой. Мол, такая служба наша, Прочим флагам не в упрек... - Эй, а ты куда, мамаша? - А туда ж, - домой, сынок. В чужине, в пути далече, В пестром сборище людском Вдруг слова родимой речи, Бабка в шубе, с посошком. Старость вроде, да не дряхлость В ту котомку впряжена. По-дорожному крест-накрест Вся платком оплетена, Поздоровалась и встала. Земляку-бойцу под стать, Деревенская, простая Наша труженица-мать. Мать святой извечной силы, Из безвестных матерей, Что в труде неизносимы И в любой беде своей; Что судьбою, повторенной На земле сто раз подряд, И растят в любви бессонной, И теряют нас, солдат; И живут, и рук не сложат, Не сомкнут своих очей, Коль нужны еще, быть может, Внукам вместо сыновей. Мать одна в чужбине где-то! - Далеко ли до двора? - До двора? Двора-то нету, А сама из-за Днепра... Стой, ребята, не годится, Чтобы этак с посошком Шла домой из-за границы Мать солдатская пешком. Нет, родная, по порядку Дай нам делать, не мешай. Перво-наперво лошадку С полной сбруей получай. Получай экипировку, Ноги ковриком укрой. А еще тебе коровку Вместе с приданной овцой. В путь-дорогу чайник с кружкой Да ведерко про запас, Да перинку, да подушку, - Немцу в тягость, нам как раз... - Ни к чему. Куда, родные? - А ребята - нужды нет - Волокут часы стенные И ведут велосипед. - Ну, прощай. Счастливо ехать! Что-то силится сказать И закашлялась от смеха, Головой качает мать. - Как же, детки, путь не близкий, Вдруг задержат где меня: Ни записки, ни расписки Не имею на коня, - Ты об этом не печалься, Поезжай да поезжай. Что касается начальства, - Свой у всех передний край. Поезжай, кати, что с горки, А случится что-нибудь, То скажи, не позабудь: Мол, снабдил Василий Теркин, - И тебе свободен путь. Будем живы, в Заднепровье Завернем на пироги. - Дай господь тебе здоровья И от пули сбереги... Далеко, должно быть, где-то Едет нынче бабка эта, Правит, щурится от слез. И с боков дороги узкой, На земле еще не русской - Белый цвет родных берез. Ах, как радостно и больно Видеть их в краю ином!.. Пограничный пост контрольный, Пропусти ее с конем!

    В БАНЕ

На околице войны - В глубине Германии - Баня! Что там Сандуны С остальными банями! На чужбине отчий дом - Баня натуральная. По порядку поведем Нашу речь похвальную. Дом ли, замок, все равно, Дело безобманное: Банный пар занес окно Пеленой туманною. Стулья графские стоят Вдоль стены в предбаннике. Снял подштанники солдат, Докурил без паники. Докурил, рубаху с плеч Тащит через голову. Про солдата в бане речь, - Поглядим на голого. Невысок, да грудь вперед И в кости надежен. Телом бел, - который год Загорал в одеже. И хоть нет сейчас на нем Форменных регалий, Что знаком солдат с огнем, Сразу б угадали. Подивились бы спроста, Что остался целым. Припечатана звезда На живом, на белом. Неровна, зато красна, Впрямь под стать награде, Пусть не спереди она, - На лопатке сзади. С головы до ног мельком Осмотреть атлета: Там еще рубец стручком, Там иная мета. Знаки, точно письмена Памятной страницы. Тут и Ельня, и Десна, И родная сторона В строку с заграницей. Столько верст я столько вех, Не забыть иную. Но разделся человек, Так идет в парную, Он идет, но как идет, Проследим сторонкой: Так ступает, точно лед Под ногами тонкий; Будто делает G трудом Шаг - и непременно: - Ух, ты! -"- крякает, притом Щурится блаженно. Говор, плеск, веселый гул, Капли с потных сводов... Ищет, руки протянув, Прежде пар, чем воду. Пар бодает в потолок Ну-ка, о ходу на полок! В жизни мирной или бранной, У любого рубежа, Благодарны ласке банной Наше тело и душа. Ничего, что ты природой Самый русский человек, А берешь для бани воду Из чужих; далеких рек. Много хуже для здоровья, По зиме ли, по весне, Возле речек Подмосковья Мыться в бане на войне. - Ну-ка ты, псковской, елецкий Иль еще какой земляк, Зачерпни воды немецкой Да уважь, плесни черпак. Не жалей, добавь на пфенниг, А теперь погладить швы Дайте, хлопцы, русский веник, Даже если он с Литвы. Честь и слава помпохозу, Снаряжавшему обоз, Что советскую березу Аж за Кенигсберг завез. Эй, славяне, что с Кубани, С Дона, с Волги, с Иртыша, Занимай высоты в бане, Закрепляйся не спеша! До того, друзья, отлично Так-то всласть, не торопясь, Парить веником привычным Заграничный пот и грязь. Пар на славу, молодецкий, Мокрым доскам горячо. Ну-ка, где ты, друг елецкий, Кинь гвардейскую еще! Кинь еще, а мы освоим С прежней дачей заодно. Вот теперь спасибо, воин, Отдыхай. Теперь - оно! Кто не нашей подготовки, Того с полу на полок Не встянуть и на веревке, - Разве только через блок. Тут любой старик любитель, Сунься только, как ни рьян, Больше двух минут не житель, А и житель - не родитель, Потому не даст семян. Нет, куда, куда, куда там, Хоть кому, кому, кому Браться париться с солдатом, - Даже черту самому. Пусть он жиловатый парень, Да такими вряд ли он, Как солдат, жарами жарен И морозами печен. Пусть он, в общем, тертый малый, Хоть, понятно, черта нет, Да поди сюда, пожалуй, Так узнаешь, где тот свет. На полке, полке, что тесан Мастерами на войне, Ходит веник жарким чесом По малиновой спине. Человек поет и стонет, Просит; - Гуще нагнетай.- Стонет, стонет, а не донят: - Дай! Дай! Дай! Дай! Не допариться в охоту, В меру тела для бойца - Все равно, что немца с ходу Не доделать до конца. Нет, тесни его, чтоб вскоре Опрокинуть навзничь в море, А который на земле - Истолочь живьем в "котле". И за всю войну впервые - Немца нет перед тобой. В честь победы огневые Грянут следом за Москвой. Грянет залп многоголосый, Заглушая шум волны. И пошли стволы, колеса На другой конец войны. С песней тронулись колонны Не в последний ли поход? И ладонью запыленной Сам солдат слезу утрет. Кто-то свистнет, гикнет кто-то, Грусть растает, как дымок, И война - не та работа, Если праздник недалек. И война - не та работа, Ясно даже простаку, Если по три самолета В помощь придано штыку. И не те как будто люди, И во всем иная стать, Если танков и орудий - Сверх того, что негде стать. Сила силе доказала: Сила силе - не ровня. Есть металл прочней металла, Есть огонь страшней огня! Бьют Берлину у заставы Судный час часы Москвы... А покамест суд да справа - Пропотел солдат на славу, Кость прогрел, разгладил швы, Новый с ног до головы - И слезай, кончай забаву... А внизу - иной уют, В душевой и ванной Завершает голый люд Банный труд желанный. Тот упарился, а тот Борется с истомой. Номер первый спину трет Номеру второму. Тот, механик и знаток У светца хлопочет, Тот макушку мылит впрок, Тот мозоли мочит; Тот платочек носовой, Свой трофей карманный, Моет мыльною водой, Дармовою банной. Ну, а наш слегка остыл И - конец лежанке. В шайке пену нарастил, Обработал фронт и тыл, Не забыл про фланги. Быстро сладил с остальным, Обдался и вылез. И невольно вслед за ним Все поторопились. Не затем, чтоб он стоял Выше в смысле чина, А затем, что жизни дал На полке мужчина. Любит русский человек Праздник силы всякий, Оттого и хлеще всех Он в труде и драке. И в привычке у него Издавна, извечно За лихое удальство Уважать сердечно. И с почтеньем все глядят, Как опять без паники Не спеша надел солдат Новые подштанники. Не спеша надел штаны И почти что новые, С точки зренья старшины, Сапоги кирзовые. В гимнастерку влез солдат, А на гимнастерке - Ордена, медали в ряд Жарким пламенем горят... - Закупил их, что ли, брат, Разом в военторге? Тот стоит во всей красе, Занят самокруткой. - Это что! Еще не все, - Метит шуткой в шутку. - Любо-дорого. А где ж Те, мол, остальные?.. - Где последний свой рубеж Держит немец ныне. И едва простился он, Как бойцы в восторге Вслед вздохнули: - Ну, силен! - Все равно, что Теркин.

    ОТ АВТОРА

"Светит месяц, ночь ясна, Чарка выпита до дна..." Теркин, Теркин, в самом деле, Час настал, войне отбой. И как будто устарели Тотчас оба мы с тобой. И как будто оглушенный В наступившей тишине, Смолкнул я, певец смущенный, Петь привыкший на войне. В том беды особой нету: Песня, стало быть, допета. Песня новая нужна, Дайте срок, придет она. Я сказать хотел иное, Мой читатель, друг и брат, Как всегда, перед тобою Я, должно быть, виноват. Больше б мог, да было к спеху, Тем, однако, дорожи, Что, случалось, врал для смеху, Никогда не лгал для лжи. И, по совести, порою Сам вздохнул не раз, не два, Повторив слова героя, То есть Теркина слова! "Я не то еще сказал бы, - Про себя поберегу. Я не так еще сыграл бы, - Жаль, что лучше не могу". И хотя иные вещи В годы мира у певца Выйдут, может быть, похлеще Этой книги про бойца, - Мне она всех прочих боле Дорога, родна до слез, Как тот сын, что рос не в холе, А в годину бед и гроз... С первых дней годины горькой, В тяжкий час земли родной, Не шутя, Василий Теркин, Подружились мы с тобой. Я забыть того не вправе, Чем твоей обязан славе, Чем и где помог ты мне, Повстречавшись на войне. От Москвы, от Сталинграда Неизменно ты со мной - Боль моя, моя отрада, Отдых мой и подвиг мой! Эти строки и страницы - Дней и верст особый счет, Как от западной границы До своей родной столицы, И от той родной столицы Вспять до западной границы, А от западной границы Вплоть до вражеской столицы Мы свой делали поход. Смыли весны горький пепел Очагов, что грели нас. С кем я не был, с кем я не пил В первый раз, в последний раз.. С кем я только не был дружен С первой встречи близ огня. Скольким душам был я нужен, Без которых нет меня. Скольких их на свете нету, Что прочли тебя, поэт, Словно бедной книге этой Много, много, много лет. И сказать, помыслив здраво: Что ей будущая слава! Что ей критик, умник тот, Что читает без улыбки, Ищет, нет ли где ошибки, - Горе, если не найдет. Не о том с надеждой сладкой Я мечтал, когда украдкой На войне, под кровлей шаткой, По дорогам, где пришлось, Без отлучки от колес, В дождь, укрывшись плащ-палаткой, Иль зубами сняв перчатку На ветру, в лютой мороз, Заносил в свою тетрадку Строки, жившие вразброс. Я мечтал о сущем чуде: Чтоб от выдумки моей На войне живущим людям Было, может быть, теплей, Чтобы радостью нежданной У бойца согрелась грудь, Как от той гармошки драной, Что случится где-нибудь. Толку нет, что, может статься, У гармошки за душой Весь запас, что на два танца, - Разворот зато большой. И теперь, как смолкли пушки, Предположим наугад, Пусть нас где-нибудь в пивнушке Вспомнит после третьей кружки С рукавом пустым солдат; Пусть в какой-нибудь каптерке У кухонного крыльца Скажут в шутку: "Эй ты, Теркин!" Про какого-то бойца; Пусть о Теркине почтенный Скажет важно генерал, - Он-то скажет непременно, - Что медаль ему вручал; Пусть читатель вероятный Скажет с книжкою в руке: - Вот стихи, а все понятно, Все на русском языке... Я доволен был бы, право, И - не гордый человек - Ни на чью иную славу Не сменю того вовек. Повесть памятной годины, Эту книгу про бойца, Я и начал с середины И закончил без конца С мыслью, может, дерзновенной Посвятить любимый труд Павшим памяти священной, Всем друзьям поры военной, Всем сердцам, чей дорог суд.

    1941-1945



Начало смотреть здесь.
Категория: Международные военные новости | Просмотров: 735 | Добавил: Marat | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Статистика

Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0
Календарь
«  Июнь 2012  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930