Успешный пример применения кавалеристов во время ВОВ (4-ый кав.корпус) - Казахстан во время второй мировой войны - Советский Казахстан - Историческая рубрика - Казахстанский военный сайт
Главная » Статьи » Советский Казахстан » Казахстан во время второй мировой войны

Успешный пример применения кавалеристов во время ВОВ (4-ый кав.корпус)

На фото: Тимофей Шапкин в годы Гражданской войны

В ноябре 1942 года в ходе Сталинградской битвы произошёл один из последних случаев боевого применения кавалерии в конном строю. Участником этого события стал 4-й кавалерийский корпус РККА, сформированный в Средней Азии (Во время нахождения на Сталинградском фронте, в ноябре 1942 г., в состав корпуса входили 61-я и 81-я кавалерийские дивизии. Личный состав которых на 60% состоял из казахов, киргизов, узбеков, таджиков, туркмен.) и до сентября 1942 года несший оккупационную службу в Иране.

Командовал корпусом генерал-лейтенант Тимофей Тимофеевич Шапкин. В гражданскую войну подъесаул Шапкин воевал на стороне белых и, командуя казачьей сотней, участвовал в рейде Мамонтова по красным тылам. После поражения Донской армии и завоевания большевиками области Войска Донского, в марте 1920 Шапкин с казаками своей сотни перешёл в Красную армию для участия в Советско-польской войне. За время этой войны он вырос от командира сотни до командира бригады и заслужил два ордена Красного Знамени. В 1921 году, после гибели в бою с махновцами знаменитого начдива 14-й кавалерийской дивизии Александра Пархоменко, принял под командование его дивизию. Третий орден Красного знамени Шапкин получил за бои с басмачами. За ликвидацию последней басмаческой банды и пленение организатора басмаческого движения Имбрагим-Бека Шапкин был награждён орденом Трудового Красного Знамени Таджикской ССР.

Несмотря на белоофицерское прошлое Шапкин в 1938 году был принят в ряды ВКП(б), а в 1940 году комкору Шапкину было присвоено звание генерал-лейтенанта.
4-й кавкорпус должен был участвовать в прорыве румынской обороны южнее Сталинграда.
Первоначально предполагалось, что коноводы, как обычно отведут лошадей в укрытие, а кавалеристы в пешем строю пойдут в атаку на румынские окопы. Однако артподготовка оказала на румын такое воздействие, что сразу по её окончании румыны вылезли из блиндажей и в панике побежали в тыл.
Тогда-то и было решено преследовать бегущих румын в конном строю.

Румын удалось не только догнать, но и обогнать. Две дивизии корпуса – 81-я- и 61-я – охватили их справа и слева, и началась настоящая мясорубка – три румынских полка были порублены в полном составе. Потери корпуса были в сравнении с достигнутыми результатами мизерными: 81-я дивизия потеряла 10 человек убитыми и 13 ранеными, 61-я – 17 человек убитыми и 21 ранеными.
Не встречая сопротивления, кавалеристы взяли станцию Абганерово, где были захвачены крупные трофеи: более 100 орудий, склады с продовольствием, горючим и боеприпасами.

После освобождения станции Абганерово передовые части 4-го кавалерийского корпуса Шапкина стремительно развили наступление на крупный населенный пункт Котельниково и станцию с одноименным названием. Когда уже половина Котельниково была занята конницей, фельдмаршал Манштейн, боясь потери этого важного пункта, изыскал дополнительные силы и бросил их в контрнаступление. Под натиском превосходящих моторизованных сил противника и без поддержки других частей кавалеристы Шапкина вынуждены были отступить. А 81-ая дивизия, шедшая в авангарде, оказалась в окружении.

В этой сложной ситуации командир Шапкин самостоятельно принимает рискованное и ответственное решение: силами корпуса освободить свою окруженную дивизию, спасти людей. И это ему удалось. С наступлением ночи загудела земля под тысячами копыт. Немцы никак не ожидали такой стремительной, мощной атаки. Они и опомниться не успели, как их кольцо окружения было смято и разорвано и дивизия, которую они собирались уничтожить или взять в плен, была выведена из окружения.

Затем корпус Шапкина принял участие в освобождении Ростова и Новочеркасска. 22 марта 1943 года 57-летний генерал Шапкин скончался от инсульта.

....

На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1943 года де-факто посмертно генерал-майор Я.К. Кулиев (заместитель командира 4-го кав.корпуса) был удостоен ордена Ленина. Формулировка: «За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество». Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682525, д. 20, л. 318.
Сам же наградной лист был подписан 16 декабря 1942 года командиром 4-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенантом Т.Т. Шапкиным и в нём генерал-майор Я.К. Кулиев де-факто посмертно представлялся к награждению орденом Красного Знамени: «Генерал-майор КУЛИЕВ получил персональное задание от заместителя командующего Сталинградским фронтом генерал-лейтенанта ПОПОВА лично руководить операцией 61 кавдивизии, которая имела задачу действовать по тылам 4 пд [пехотная дивизия] и 8 кд [кавалерийская дивизия] пр-ка [противника], тем самым способствовать продвижению стрелковых частей с фронта.
Тов. КУЛИЕВ в течение 15 суток руководил этой операцией и её полностью выполнил, в результате этого с 22-25.11 была разгромлена кадровая 8 кав. дивизия румын в р-не Курган-Соляной [расположен в 17 км юго-восточнее районного города Аксай Ростовской области] и села Уманцево, а остатки этой дивизии деморализованы.
Нанесено значительное поражение частям 1, 4 пд противника.
В итоге боёв противник потерял убитыми 700-800 человек солдат и офицеров, 250 чел. пленными, 18 орудия, 15 пулемётов и много другого военного имущества.
В период с 25-26.11.42 г. в боях 61 кд 4 кк с противником в составе 50 танков и до мотополка пехоты дивизия, не имея танков, в течение двух суток наносила поражение врагу, отбросила его на запад на 5 км, а в дальнейшем не допустила [его] продвижения на восток, к чему он стремился. В том бою пр-к потерял 6 танков и до 250 чел. пехоты.
Разработанные операции тов. КУЛИЕВЫМ по уничтожению 8 кд пр-ка и его танковой группы вполне обеспечили разгром врага.
Генерал-майор КУЛИЕВ находился на важных и опасных участках, проявляя при этом личную храбрость и мужество, чем воодушевлял командиров и бойцов на подвиги.
23.11.42 лично т. КУЛИЕВ находился в цепи с бойцами и вёл их в бой для занятия Курган-Соляного, этого требовала обстановка, и Курган-Соляной был взят.
Генерал-майор КУЛИЕВ вёл 222 кп [кавалерийский полк] в конную атаку на врага. В танковых боях находился на огневых позициях артиллерии, способствовал успеху артиллеристов.
Генерал-майор КУЛИЕВ вполне достоин награждения орденом Красного Знамени за выполнение персонального задания командования Сталинградским фронтом в борьбе с немецкими оккупантами и за проявленные при этом личное мужество и храбрость на поле боя». Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682525, д. 20, л. 358.
Резолюция на наградном листе командования 2-й гвардейской армии от 23 января 1943 года: «Достоин награждения орденом Ленина». Источник – ЦАМО: ф. 33, оп. 682525, д. 20, л. 359.

...

1942 г. Сталинград — забытый подвиг кавалерии
(Данная статья является сокращённой версией главы «С шашками на танки» из книги А. Исаева «Десять мифов второй мировой»)


Сталинградская битва стала одним из решающих сражений Второй мировой войны, название города на Волге стало известным всему миру. Кавалерийские корпуса сыграли в наступательной фазе Сталинградской битвы роль, которую сложно переоценить. В любой операции на окружение требуется не только отрезать путь к отступлению и линии снабжения окружаемым, но обеспечить внешний фронт кольца. Если не создать прочный внешний фронт окружения, то ударами извне (обычно внешний обвод механизированными соединениями) противник может деблокировать окруженных, и все наши труды пойдут насмарку. Они прорываются за спиной окружаемых максимально глубоко в тыл противника, захватывают ключевые позиции и занимают оборону.

Под Сталинградом в ноябре 1942 г. эта роль была поручена трем кавалерийским корпусам. Выбор пал именно на кавалерию, поскольку у Красной Армии на тот момент было мало хорошо подготовленных механизированных соединений. Надо сказать, что применению кавалерии местность в районе Сталинграда не благоприятствовала. Крупные лесные массивы, в которых обычно укрывались конники, отсутствовали. Напротив, открытая местность позволяла противнику воздействовать на кавкорпуса авиацией.
Самые тяжелые бои выпали на долю 4-го кавалерийского корпуса. По злой иронии судьбы, он был наименее укомплектованным людьми и техникой из всех трех, участвовавших в операции. В район сосредоточения корпус прибыл после длительного марша (350–550 км). В скобках заметим, что такой же марш для танкового соединения в тот же период закончился бы массовым выходом танков из строя еще до ввода в бой. По решению командования фронта в прорыв должны были вводиться цугом два подвижных соединения: 4-й механизированный корпус, а за ним по пятам должен был следовать 4-й кавалерийский корпус. После ввода в прорыв пути механизированного и кавалерийского корпусов расходились. Кавалеристы поворачивали на юг для образования внешнего фронта окружения, танкисты двигались навстречу ударной группировке Донского фронта для смыкания кольца за спиной армии Паулюса. Кавалерийский корпус был введен в прорыв 20 ноября 1941 г. Противником конников были румынские части, и поэтому первая цель — Абганерово — была захвачена утром 21 ноября атакой в конном строю.

На станции были взяты большие трофеи, больше 100 орудий, захвачены склады с продовольствием, горючим и боеприпасами. Потери корпуса были в сравнении с достигнутыми результатами мизерными: 81-я дивизия потеряла 10 человек убитыми и 13 ранеными, 61-я — 17 человек убитыми и 21 ранеными. Однако следующая задача, поставленная 4-му кавалерийскому корпусу — овладеть Котельниковом, — требовала преодолеть за сутки 95 км, что является нетривиальной задачей даже для механизированного соединения. Такого темпа продвижения реально достигали, пожалуй, только мотоциклетные части немцев летом 1941 г. Утром 27 ноября 81-я кавалерийская дивизия вышла к Котельникову, но захватить город с ходу не смогла. Более того, здесь кавалеристов ждал неприятный сюрприз в лице прибывшей по железной дороге из Франции свежей 6-й танковой дивизии. В советской литературе часто появлялись на поле сражения, откуда ни возьмись, дивизии из Франции, но в данном случае все абсолютно достоверно. В конце ноября 1942 г. 6-я танковая дивизия прибывала начиная с 27 ноября в Котельниково после отдыха и укомплектования во Франции (дивизия понесла большие потери зимой 1941–1942 гг.). После доукомплектования и перевооружения 6-я танковая дивизия представляла собой серьезную силу. В ноябре 1942 г. в составе дивизии числилось 159 танков (21 «Pz.II», 73 «Pz.III» с длинноствольной 50-мм пушкой, 32 «Pz.III» с короткоствольной 75-мм пушкой, 24 «Pz.IV» с длинноствольной 75-мм пушкой и 9 командирских танков). Подавляющее большинство танков дивизии было новейших образцов, способных противостоять «Т-34».

Фактически советский 4-й кавалерийский корпус попал в крайне пикантную ситуацию. С одной стороны, образование внешнего фронта окружения требовало от наших кавалеристов перехода к обороне. С другой стороны, это позволяло немцам беспрепятственно накапливать выгружающиеся на железнодорожных станциях в районе Котельникова, а то и просто в степи с платформ людей и технику 6-й танковой дивизии. Сначала командование отдало приказ на наступление. В 21 ч. 15 м. 29 ноября командиром кавалерийского корпуса была из штаба 51-й армии получена вторично шифротелеграмма: «Бой за Котельниково продолжать все время. До 12.00 30.11 подтянуть артиллерию, провести рекогносцировку. Атака противника в Котельниково в 12.00 30.12.42».
Но 30 ноября командующий 51-й армией Н.И. Труфанов приостановил выполнение операции, приказав частям 4-го кавалерийского корпуса встать в оборону, вести разведку на запад и юг, подвезти горючее и готовиться к захвату Котельникова.
До 2 декабря части корпуса укрепляли занимаемые рубежи, подвозили горючее. Противник подтягивал резервы и укреплял Котельниково, Семичный, Майорский, Похлебин. В 3 часа 2 декабря был получен приказ командующего 51-й армией:

«4-му кав[алерийскому] корпусу (без 61-й к[авалерийской] д[ивизии]) с 85-й т[анковой] бр[игадой], прикрыв себя от р. Дон, к 11.00 2.12 выйти на рубеж Майорский — Захаров и к исходу 2.12 овладеть западной частью Котельникова. Одним усиленным полком овладеть разъездом Мелиоративный. Овладев Котельниковом, развивать удар вдоль железной дороги на Дубовское. Левее наступает 302-я с[трелковая] д[ивизия], которая к исходу 2 декабря должна овладеть восточной частью Котельникова».

Командир корпуса в ответ сообщил командующему 51-й армией об отсутствии горючего в 85-й танковой бригаде. Н.И. Труфанов 2 декабря приказал «действие приказа по овладению Котельниковом приостановить до особого распоряжения».
2 и 3 декабря части корпуса и 85-й танковой бригады пополнились горючим до одной заправки. Штаб 51-й армии передал приказание: с утра 3 декабря приступить к выполнению приказа командующего армией от 1 декабря по овладению Котельниковом.
Промедление это было поистине роковым. Командир 6-й танковой дивизии Эрхард Раус позднее вспоминал: «Я не мог понять, почему русские прекратили свое продвижение вперед, как только прибыли первые германские части, несмотря на то что имели приказ на овладение Котельниковом. Вместо того чтобы немедленно атаковать, пока они еще имели количественное преимущество, русские пассивно наблюдали за накоплением наших сил в городе». [50– P.144]
Наконец, 3 декабря 4-й кавалерийский корпус (без 61-й кавалерийской дивизии Я. Кулиева), усиленный 85-й танковой бригадой и гвардейским минометным дивизионом «катюш», выступил из занимаемого района. В 7 часов передовые части 81-й кавалерийской дивизии встретили упорное сопротивление в районе Похлебина, но отбросили противника и овладели селением. По немецким данным, потери атакующих составили шесть танков ценой полного уничтожения взвода новейших 75-мм противотанковых пушек. Кавалерийская дивизия со средствами усиления пересекла реку Аксай и двинулась на юг с целью выхода к Котельникову с тыла. Но дальнейшие попытки наступать были отбиты противником. К тому моменту в распоряжение советского командования попали пленные из 6-й танковой дивизии, указавшие на прибытие этого соединения из Франции.
Оценив обстановку и опасаясь окружения 81-й дивизии в районе Похлебина, командир 4-го кавалерийского корпуса генерал-майор Тимофей Тимофеевич Шапкин просил командующего 51-й армией об отводе корпуса. Командующий 51-й армией приказал: «Выполнять ранее поставленную задачу, овладев до рассвета Майорским, Захаровом, Семичным. Начало наступления — 7.00 4.12.42».

Вторичный доклад утром 4 декабря командующему 51-й армией о необходимости отхода командир корпуса сделать не смог, так как в штабе армии ни командующего генерала Н.И. Труфанова, ни начальника штаба полковника A.M. Кузнецова не оказалось. Части корпуса еще в 19 часов 3 декабря получили приказание о продолжении наступления. Но к тому моменту немцам удалось сосредоточить достаточные силы для контрудара, и накопились на флангах прорвавшейся в глубину их обороны советской кавалерии. Фактически полнокровная танковая дивизия выстроилась вокруг усиленной артиллерией кавалерийской дивизии, обладая и качественным, и количественным превосходством. Уже в 10 часов 4 декабря они открыли артиллерийский огонь большой плотности. В середине дня все 150 танков обоих танковых батальонов 6-й танковой дивизии с пехотой II батальона 114-го мотопехотного полка на БТР «ганомаг» атаковали расположение 81-й кавалерийской дивизии в районе Похлебина. В отражении танковой атаки приняла участие вся артиллерия, в том числе прибывший ночью 1113-й зенитный артиллерийский полк, а также противотанковые ружья.
К 14.00 81-я кавалерийская дивизия была полностью окружена, танки и мотопехота немцев начали обжимать образовавшийся «котел». Кавалеристы вели бой в течение всего дня, а с наступлением темноты стали мелкими группами пробиваться из окружения.
Впоследствии Эрхард Раус так описал бой своей 6-й танковой дивизии с окруженной 81-й кавалерийской дивизией и 65-й танковой бригадой:

«К 10.00 судьба IV кавалерийского корпуса была решена. Уже не было никаких путей к отступлению, несмотря на это, окруженный противник оказывал ожесточенное сопротивление в течение нескольких часов. Русские танки и противотанковые орудия сражались с ротами 11-го танкового полка, катившимися вниз с холмов. Поток трассеров бронебойных снарядов непрерывно несся вверх и вниз, но вскоре все больше и больше трассеров летело вниз и все меньше и меньше в ответ им снизу. Один залп за другим обрушивался на Похлебин, поднимая султаны черной земли. Город начал гореть. Море огня и дыма скрыло страшный конец храброго гарнизона. Только отдельные выстрелы противотанковых пушек встретили наши танки, входящие в город. Следовавшие за нашими танками гренадеры были вынуждены использовать ручные гранаты, чтобы сломить сопротивление противника, упорно сражавшегося за каждый дом и траншею». [50– P.150–151]

Потери 11-го танкового полка 6-й танковой дивизии составили 4 танка, потерянных безвозвратно (плюс еще один, уничтоженный до 3 декабря), и 12 временно выбывших из строя.
Потери 81-й кавалерийской дивизии в бою у Похлебина убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили 1897 человек и 1860 лошадей. Части дивизии потеряли четырнадцать 76,2-мм пушек, четыре 45-мм пушки, четыре 107-мм миномета, восемь 37-мм зенитных пушек. Погибли командир дивизии полковник В.Г. Баумштейн, начальник штаба полковник Терехин, начальник политотдела полковой комиссар Турбин. Все это происходило за несколько дней до событий, описанных в «Горячем снеге» Бондарева. Несмотря на трагический исход боев за Котельниково, советские кавалеристы сыграли важную роль в начальном этапе оборонительного сражения против попыток деблокировать армию Паулюса. 81-я кавалерийская дивизия вела изолированный бой в глубине построения противника в отрыве 60–95 от соседей против крупного резерва немцев. Если бы ее не было, ничто не мешало 6-й танковой дивизии Рауса не тратить время и уже с прибытием первых эшелонов продвигаться ближе к Сталинграду, выгружаясь на станциях севернее Котельникова. Присутствие советской кавалерии заставило выдержать паузу на период прибытия основных сил дивизии в Котельниково и затем тратить время на оборонительный, а затем наступательный бой с ней.

Только 12 декабря немецкие войска главными силами своей Котельниковской группировки переходят в контрнаступление с целью прорвать с юго-запада кольцо окружения, сжимающее 6-ю армию Ф. Паулюса под Сталинградом. В период 12–17 декабря 4-й кавалерийский корпус совместно с другими соединениями 51-й армии с тяжелыми боями обеспечивал сосредоточение 2-й гвардейской армии.
Несмотря на пространный рассказ о «Каннах под Похлебином», командир 6-й танковой дивизии Раус серьезно оценивал угрозу со стороны остатков 4-го кавалерийского корпуса:

«Также было невозможно игнорировать остатки 4-го кавалерийского корпуса, сосредоточенные в районе Верхне-Яблочного и Верхне-Курмоярского (на фланге 6-й танковой дивизии. — А.И. ). По нашей оценке, это была спешенная кавалерия, усиленная 14 танками. Этих сил было мало для танковой дивизии, но они угрожали нашим линиям снабжения». [50– P.157]

Так получилось, что был многократно воспет в литературе и на киноэкране подвиг 2-й гвардейской армии на реке Мышковке. Действия тех, кто обеспечил развертывание 2-й гвардейской армии, к сожалению, остались безвестными. В наибольшей степени это относилось к кавалерии, в частности 4-му кавалерийскому корпусу. Поэтому кавалерия долгие годы несла на себе клеймо устаревшего и непафосного рода войск. Без него на самом деле окружение армии Паулюса под Сталинградом могло потерпеть неудачу.

http://statehistory.ru/4/Mif-o-bespoleznoy-kavalerii/


Дополнительные сведения о корпусе:

4-й кавалерийский корпус (третьего формирования)
(Не путать с одноименными кавкорпусами 1-го и 2-го формирований от 1928 и 1938 годов. В январе-марте формировался 4-ый кавкорпус в САВО, о котором и идет речь в материале. 4 мая 1943 года этот кавкорпус был расформирован)

Корпус дислоцировался в Среднеазиатском военном округе и принял участие в августовском 1941 года походе в Иран, когда он совершил протяжённый марш и занял несколько иранских городов, но,оставив там или передав фронту свои дивизии, управление корпуса в декабре того же года вернулось  на територию прежней дислокации и приняло новые дивизии - 61, 81 и 97. Почти год корпус занимался боевой подготовкой и фактически числился в стратегическом резерве Ставки ВГК. В конце ноября 1942 года корпус прибывает на Сталинградский фронт. В его составе 10284 человека, 9284 лошади,7354 винтовки и карабина,566 автоматов ППШ, 264 ручных пулемёта, 140 ПТР, 70 76-мм, 24 45-мм и 8 37-мм орудий, 16 107-мм и 120-мм, 46 82-мм и 116 50-мм миномётов, правда, его 97 кавдивизия расформирована, а личный состав и вооружение направлены на доукомплектование других кавдивизий. В составе 51 и 5 Ударной армий 4 кавкорпус участвовал в тяжёлых боях в районе реки Мышкова, которые многое решали в той битве, и понесли серьёзные потери, во многом приведшие к расформированию дивизий корпуса в мае 1943 года, а чуть позже и его управления.

В составе 61 и 81 кд были внештатные бронетанковые взводы. В первой- 2 Т-60 и 3 Т-26, во второй - 2 БТ-7, 2 Т-26 и 1 БА-64.

Командный состав корпуса

  • командиры корпуса:
    • генерал-лейтенант Шапкин Тимофей Тимофеевич [с 17.01.1941 по 22.03.1943], в марте 1943 тяжело заболел и 22 марта 1943 умер от кровоизлияния в мозг
    • вр.о.и. полковник Муров Иван Ильич [с марта по октябрь 1942]
    • генерал-майор Малеев Михаил Федорович [с 23.03.1943; освобожден от должности Приказом ВГК № 46183 от 04.06.1943]
    • начальники штаба корпуса:
      • подполковник С. А. Шевчук (в 1942 г. - 1943 г.).

История формирования

Был сформирован в Средней Азии в январе - марте 1941 г. Формирование окончено 18 марта 1941 г.

Имевший довоенный период истории, вступил в бой позже всех иных корпусов, хотя и имел за плечами августовский 1941 г. поход в Иран. Но, оставив там или отправив на фронт свои дивизии, был опять выведен в конце года на территорию САВО, где в его состав были включены вновь формируемые дивизии - 61-я, 81-я, 97-я.

В этом составе он и прибыл в конце сентября 1942 г. на Сталинградский фронт. В Сталинградской битве корпус принимал участие с 11 октября по 31 декабря 1942 г. Вступив в бой без расформированной 97-й дивизии в составе 51-й, а затем 5-й Ударной армий, понес существенные потери (в том числе обоих командиров дивизий), оказавшись в окружении. По выходу из окружения, корпус в боях не участвовал.

Во время нахождения на Сталинградском фронте, в ноябре 1942 г., в состав корпуса входили 61-я и 81-я кавалерийские дивизии. Личный состав которых на 60% состоял из казахов, киргизов, узбеков, таджиков, туркмен.

4 мая 1943 г. кавкорпус и его оставшиеся кавдивизии были расформированы.

  • Директивой Ставки ВГК № 170647 от 10.10.1942 г. - с 10.10.1942 - корпус передается в состав Сталинградского фронта.
  • Директивой Ставки ВГК № 30078 от 20.03.1943 г. - с 21.03.1943 - корпус передается в состав Юго-Западного фронта.

В составе действующей армии:

  • с 11.10.1942 по 04.05.1943

Корпус входил в состав - 53-й А, 51-й А, 5-й Уд. А, ЮФ.

Расформирован в 4 июня 1943 г. Части корпуса влиты в состав 7-го гв. кк.

Боевой и численный состав

В состав корпуса входили:

  • 18-я горно-кавалерийская дивизия
  • 20-я горно-кавалерийская дивизия
  • 21-я горно-кавалерийская дивизия
  • 189-й отдельный дивизион связи
  • Авиазвено связи
  • 232-й прачечный отряд
  • 25-й полевой автохлебозавод
  • 950-я полевая касса Госбанка
  • 1741-я военно-почтовая станция

Части и соединения, входившие в состав корпуса:

По состоянию на: кд минп иптдн
22.06.1941, САВО 18, 20, 21 - -
01.07.1941, САВО 18, 20, 21 - -
10.07.1941, САВО 18, 20, 21 - -
01.08.1941, САВО 18, 20, 44 - -
01.09.1941, САВО 18, 20, 44 - -
01.10.1941, 51-я А (САВО) 18, 20, 39 - -
01.11.1941, 53-я А (САВО) 18, 20, 39 - -
01.12.1941, САВО 61, 63, 81 - -
01.01.1942, САВО 61, 63, 81 - -
01.02.1942, САВО 61, 63, 81 - -
01.03.1942, САВО 61, 63, 81 - -
01.04.1942, САВО 61, 63, 81 - -
01.05.1942, САВО 61, 63, 81 - -
01.06.1942, САВО 61, 81 - -
01.07.1942, САВО 61, 81 - -
01.08.1942, САВО 61, 81 - -
01.09.1942, САВО 61, 81 - -
01.10.1942, САВО 61, 81 - -
01.11.1942, 51-я А (СтлФ) 61, 81 - -
01.12.1942, 51-я А (СтлФ) 61, 81 - -
01.01.1943, 2-я гв. А (ЮФ) 61, 81 149 4
01.02.1943, ЮФ 61, 81 149  
01.03.1943, ЮФ 61, 81 149 4
01.04.1943, ЮЗФ 61, 81 149 4
01.05.1943, ЮЗФ 61, 81 149 4




Шапкин Тимофей Тимофеевич , [21. 2(5. 3). 1885, хутор Семимаячный, станица Верхнекондрученская, ныне Ростовской область, - 22. 3. 1943, Ростов-на-Дону], советский военачальник, генерал-лейтенант (1940). Член Коммунистической партии с 1938 г.. Родился в семье донского казака. Участник 1-й мировой войны. Окончил Новочеркасское военное училище (1916). Во время Гражданской войны 1918-20 гг. служил в белогвардейской армии генерала Деникина командиром сотни 6-го Донского казачьего полка. С марта 1920 г. в Красной Армии - командир кавалерийского эскадрона, полка, бригады, с 1921 г. начальник 14-й кавалерийской дивизии. Окончил Высшие академические курсы (1922), Военную академию имени М. В. Фрунзе (1935). В 1922-24 гг. командовал кавалерийской дивизией, затем был инспектором кавалерии Западно-Сибирского военного округа, командовал 7-й отдельной Туркестанской бригадой, 20-й кавалерийской дивизией. В 1941 г. командир 4-го кавалерийского корпуса ; в этой должности с сентября 1942 года участвовал в Великой Отечественной войне на Закавказском, Сталинградском и Южном фронтах. Награжден 4 орденами Красного Знамени (за отличия в боях во время Гражданской войны и против басмачей в 1930) и орденом Кутузова 2-й степени.


Статья из газеты «Перекресток» от 12 августа 2003 года
Имя в истории
Наш земляк – генерал Шапкин
Дела этого человека особой страницей вписаны в историю Советских Вооруженных Сил. Боевой соратник Буденного и Ворошилова Тимофей Тимофеевич Шапкин проявил себя как талантливый кавалерийский начальник в трех войнах. "Вся жизнь в седле", - как он сам говорил.
Т.Т. Шапкин родился в хут. Семимаячном Верхнекундрюченской станицы 1-го Донского округа в 1885 году в семье донского казака. После окончания хуторской начальной школы продолжил учебу в гимназии г. Грушево-Александровска (Шахты).
В 1905 г. был призван на действительную военную службу. И проходил ее в г. Одессе в составе 5-й сотни 8-го Донского казачьего полка. В период первой мировой войны Шапкин с первых дней на фронте. Воевал верой и правдой, являя мужество, храбрость и отвагу. Как особо отличившегося в военных действиях за Отечество командование армии направило его в Новочеркасское казачье юнкерское училище. Окончив его, он продолжал воевать в должности командира сотни. Был награжден Георгиевской медалью и тремя Георгиевскими крестами.
После октябрьского переворота в 1917 году его полк был разоружен и распущен по домам. Все то, что стало твориться затем на Дону Шапкин воспринял крайне отрицательно и поэтому оказался в рядах Добровольческой армии Деникина. Воевал в ней против красных до марта 1920 г. в звании есаула. Это было страшное время в истории России, в истории Дона. Шапкин много думал о братоубийственной гражданской войне. И его раздумья привели к пониманию ее жестокости и бессмысленности продолжения. Тогда и возник его конфликт с руководством армии. Как писал Буденный в книге «Пройденный путь»: «В марте 1920 г. под станицей Кореневской сложила оружие и прекратила сопротивление казачья бригада трехполкового состава под командованием Т. Шапкина».
Нш земляк перешел на сторону красных. Красные, разумеется, бригаду расформировали, а ему все же доверили эскадрон. Вскоре после этого начались боевые действия против панск5ой Польши, где в одном бою был ранен командир его полка. И полк должен был принять Т. Шапкин. Когда он подъехал к строю и поздоровался, то на его приветствие никто из красноармейцев не ответил, показывая неприязнь к новому командиру, как бывшему белому офицеру. Т. Шапкин слез с коня и, взяв на кончик шашки землю, съел ее перед строем. По донскому обычаю это означало доказательство преданности Родине. Сев на коня, он скомандовал: «Полк, за мной!» Полк повиновался и последовал за ним. В этом бою Т. Шапкин зарубил семерых поляков-солдат гетмана Пилсудского. Сомнений у красноармейцев больше не возникало.
После он командовал бригадой, а когда погиб командир дивизии А. Пархоменко, то в кармане его гимнастерки нашли записку: «В случае моей смерти дивизию передать Шапкину». И Т. Шапкин стал командовать 14-й кавалерийской дивизией Первой конной армии. Она вела боевые действия против «армии» Махно. И именно нашему земляку удалось ликвидировать боевые формирования хитрого и коварного "батьки". О них поломали зубы до этого немало известных красных командиров.
Гражданскую войну Т. Шапкин закончил командиром упомянутой дивизии и был награжден двумя орденами Красного Знамени и именным оружием Реввоенсовета. После войны закончил военно-академические курсы и до 1926 г. служил инспектором кавалерии в Сибирском военном округе. А в 1926 г. был переведен в Таджикистан, где командовал 7-й отдельной горно-кавалерийской бригадой, преобразованной впоследствии в горно-кавалерийскую дивизию.
Служба в Таджикистане занимает особое место в биографии Т. Шапкина. Здесь под его командованием были разгромлены самые сильные в Средней Азии соединения басмачей, которыми командовали злейшие враги советской власти Фузайл-Максум и Ибрагим-бек. За это Т. Шапкин был награжден третьим орденом Красного Знамени. Правительство Таджикистана в свою очередь высоко оценило заслуги знаменитого комдива и наградило его орденом Красного Знамени своей республики.
В 1933 г. Шапкин был отозван на учебу в Москву. Там окончил курсы при академии Генерального штаба и получил назначение командовать дивизией на Дальнем Востоке. Но в 1938 г. был снова переведен в Таджикистан, в родную, как он говорил, 20-ю горно-кавалерийскую дивизию. В Таджикистане его любили и уважали. В Дюшанбе ему построили дом. Избрали депутатом Верховного Совета республики, делегатом на 18-й съезд ВКП(б).
В январе 1941 г. Т. Шапкин принял командование 4-м кавалерийским корпусом, сформированным тут же, в Таджикистане. И с начала Отечественной войны он на фронтах южного направления. Потом Сталинград. Как воевал наш генерал под Сталинградом, вспоминают в своих мемуарах многие видные советские военачальники, в том числе и маршал Г. Жуков. Приведу лишь один эпизод, свидетельствующий о том, что Т. Шапкин воевал умело и не зря носил генеральские погоны. "После освобождения станции Абганерово передовые части 4-го кавалерийского корпуса Т. Шапкина стремительно развили наступление на крупный населенный пункт Котельниково и станцию с одноименным названием. Когда уже половина Котельниково была занята конницей, фельдмаршал Манштейн, боясь потери этого важного пункта, изыскал дополнительные силы и бросил их в контрнаступление. Под натиском превосходящих моторизованных сил противника и без поддержки других частей кавалеристы Шапкина вынуждены были отступить. А 81-ая дивизия, шедшая в авангарде, оказалась в окружении. В этой сложной ситуации командир Шапкин самостоятельно принимает рискованное и ответственное решение: силами корпуса освободить свою окруженную дивизию, спасти людей. И это ему удалось. С наступлением ночи загудела земля под тысячами копыт. Немцы никак не ожидали такой стремительной, мощной атаки. Они и опомниться не успели, как их кольцо окружения было смято и разорвано и дивизия, которую они собирались уничтожить или взять в плен, была выведена из окружения. Причем с минимальными потерями". Не трудно представить, что было бы, если бы эта операция не удалась комкору Шапкину. За Сталинград Т. Шапкин был награжден орденом Кутузова II степени.
С победными боями корпус Шапкина освобождал от немецких захватчиков Ростовскую область и сам Ростов-на-Дону. 22 марта 1943 г. Т.Т. Шапкин скоропостижно умер на командном пункте командующего фронтом Малиновского. Так закончился славный боевой путь нашего земляка, донского казака самой высшей пробы, генерал-лейтенанта Тимофея Тимофеевича Шапкина. Похоронен он в Ростове. Вечная ему слава, вечная ему память.
Некоторые историки задаются вопросом: почему Шапкин, значительную часть гражданской войны воевавший против советской власти, не попал под волну репрессий, хотя ее не избежали многие его товарищи и соратники. Я уверен, в этом заслуга Буденного (кстати, кума Шапкина) и Ворошилова. Но об одной попытке посадить его под «колпак» все же известно. В 1937 г. на Дальнем Востоке чекисты стали тайно собирать компромат на Шапкина. Об этом его предупредил человек, оставшийся неизвестным. Да он и сам, повысив личную бдительность после анонимного звонка, обнаружил это. После этого Шапкин взял отпуск и уехал в Москву. Там – прямо к Ворошилову. Ворошилов – к Сталину. Сталин лично навел справки и наглухо «забронировал» нашего земляка. И наверное же сразу после этого в начале 1938 г. он был переведен в Таджикистан.
И другое: 20 лет командования дивизией без повышения в звании и должности – разве это не репрессия? Разве у него не хватало военного опыта, знаний, заслуг? Все это у него было. И даже этим он превосходил многих, обошедших его в службе. Многих он превосходил и трудолюбием, добродушием, бескорыстием, вниманием к подчиненным. Недаром во всех частях, которыми он командовал, его звали отцом.
Ни на родине Т. Шапкина, в хут. Семимаячном, ни в городе Шахты, где он учился, женился и жил определенное время, нет никаких упоминаний о нем, никаких памятных знаков. Даже на памятниках погибшим в Отечественной войне нет его фамилии. Это тоже своего рода репрессия, которая продолжается по инерции.
И только в Грушевской средней школе можно узнать все или почти все о нашем знаменитом земляке-герое. Массу материалов о нем собрал руководитель школьного краеведческого музея, педагог с большим стажем Владимир Филиппович Цирульников. Здесь и переписка с родственниками и однополчанами генерала, здесь данные из архива Минобороны, много фотографий, копии газет, где упоминается Т. Шапкин, копии документов и т. д. Низкий поклон Владимиру Филипповичу ото всех, кто чтит память о Шапкине.
Мы, Семимаячинцы, оправдываясь перед своим земляком за свое невежество и беспамятство, с одобрения нашей администрации решили создать краеведческий музей имени Шапкина ко дню его рождения (2 февраля). А в дальнейшем к 120-летию со дня рождения поставить ему памятник, обелиск. Место у нас для него есть – это возвышенность в центре хутора, на которой когда-то стояла капличка, расстрелянная и сожженная красными атеистами.
И я думаю, что это благое дело нам будет по плечу.
И. ЖМУРИН.
Хут. Семимаячный.
www.kalitva.ru - Информационный портал города Белая калитва





Биография генерала Я.К. Кулиева.


КУЛИЕВ Якуб Кулиевич.
Родился 25 января 1900 года в городе Шуша Елисаветпольской губернии Закавказского края Российской Империи (ныне – в составе непризнанной Нагорно-Карабахской Республики), где отец, туркменский дехканин, в качестве наёмного рабочего трудился в этот период на одном из местных нефтепромыслов. Туркмен по национальности, однако, по заведомо ложной версии азербайджанских националистов, – якобы этнический азербайджанец по имени Кулиев Ягуб Аллахгулу оглу. Член ВКП(б) с 1919 года.
Детство и юность провёл в туркменском городе Мерв Закаспийской области Туркестанского края Российской Империи (ныне – областной центр Туркменистана город Мары).
Был женат: супруга Кулиева Зинаида Васильевна; по состоянию на декабрь 1942 года проживала по адресу: Узбекская ССР (ныне – Республика Узбекистан), город Ташкент, улица Жуковская, 16. Имел сына, но тот умер от болезни в семилетнем возрасте.

Образование: в 1936 – Военную академию имени М.В. Фрунзе; в апреле 1939 – полугодичные Курсы усовершенствования высшего командного состава при Военной академии Генерального штаба Красной Армии.
На военной службе в Красной Армии с весны 1918 года – в качестве добровольца. Активный участник Гражданской войны в Средней Азии и, в частности, в августе 1918-феврале 1920 гг. – красноармеец в составе войск Закаспийского фронта.
В 1920 году был произведён в краскомы с назначением на должность командира взвода Отдельного кавалерийского дивизиона 1-й Туркестанской стрелковой дивизии.
В 1921-1924 гг. и 1929-1931 гг. участвовал в борьбе с басмачеством и, в частности, в операции конца апреля-начала мая 1931 года по разгрому у каракумского колодца Кзыл-Каты банда Мурат-Али-хана. За боевую доблесть, проявленную в ходе тех контртеррористических операций, был удостоен ордена Трудового Красного Знамени Туркменской ССР и Почётной грамоты ЦИК Туркменской ССР, а также ценных подарков от РВС СССР и Военного Совета САВО.
Приблизительно со второй половины 1920-х и по 1933 год – военнослужащий 2-го Туркменского кавалерийского полка 4-й Туркменской отдельной кавалерийской бригады (с 27 сентября 1932 года – 4-я Туркменская горнокавалерийская дивизия) Среднеазиатского военного округа:
- по состоянию на 1927 год – командир 2-го сабельного эскадрона;
- в 1929-1932 гг. – начальник полковой школы младшего начальствующего состава;
- в 1932-1933 года – начальник штаба полка.
В 1933-1936 гг. – слушатель очного отделения Военной академии имени М.В. Фрунзе, которую закончил с дипломом первой степени. В этот же период в порядке переаттестации комначсостава на персональные воинские звания произведён в капитаны.
В 1936-октябре 1938 гг. – на ответственных постах в штабе 18-й Туркменской горнокавалерийской дивизии САВО (Военный гарнизон города Мары Туркменской ССР):
- в 1936-декабре 1937 гг. – начальник 1-го (оперативного) отделения штадива. Одновременно назначался Врид командира 25-го горнокавалерийского полка;
- в декабре 1937-октябре 1938 гг. – начальник штаба соединения.
В данный период был произведён в майоры.
В октябре 1938-апреле 1939 гг. – слушатель Курсы усовершенствования высшего командного состава при Военной академии Генерального штаба Красной Армии. Произведён в полковники.
В мае 1940-июне 1941 гг. – на ответственных постах в штабе САВО: начальник отдела боевой подготовки, а с октября 1940 года – помощник командующего войсками округа по организационно-мобилизационным вопросам.
В это же период избран депутатом Верховного Совета Узбекской ССР.

22 июня 1941 года был назначен командиром 21-й горнокавалерийской дивизии 4-го кавалерийского корпуса САВО. Первый приказ, подписанный ими в качестве комдива-21, - № 061 от 11 июля 1941 года «Об испытаниях нач. состава дивизии».
В должности комдива-21 состоял по 1 января 1942 года.
Умело руководил возглавляемым соединением в ходе боевых операций 13-й армии Центрального фронта (1-го формирования) первой половины августа 1941 года, в том числе 10-12 августа 1941 года главные силы 21-й горнокавалерийской дивизии под его руководством вели бои, находясь в плотном кольце вражеского окружения.
12-26 августа 1941 года – в составе группы в семь человек командиров и бойцов, включая начальника Особого отдела НКВД СССР 21-й горнокавалерийской дивизии старшего лейтенанта госбезопасности А.С. Кибальникова, пробирался по тылам врага к линии фронта. Ещё в первые дни пути, остановившись на отдых в одной из деревень Климовичского района Могилёвской области Белорусской ССР (ныне - Республика Беларусь), полковник Я.К. Кулиев и старший лейтенант госбезопасности А.С. Кибальников переоделись в штатское.
Из окружения вышел в паре со старшим лейтенантом госбезопасности А.С. Кибальниковым в ночь с 25 на 26 августа 1941 года на участке обороны 55-й кавалерийской дивизии (1-го формирования) Брянского фронта (1-го формирования). Факт выхода комдива-21 полковника Я.К. Кулиева из окружения был документально зафиксирован в Оперативной сводке штаба 13-й армии Брянского фронта (1-го формирования) № 107 от 1 сентября 1941 года.
20 сентября-24 октября 1941 года одновременно – командующий сводной кавгруппой в составе 21-й горнокавалерийской, 52-й и 55-й (1-го формирования) кавалерийских дивизий. Данное сводное объединение вошло в историю Великой Отечественной войны как «Кавалерийская группа Брянского фронта (I ф) под командованием полковника Я.К. Кулиева».
3-6 декабря 1941 года одновременно – командующий, а затем в течение всей Елецкой наступальной операции правового крыла Юго-Западного фронта (1-го формирования) - заместитель командующего Северной оперативной группой войск 13-й армии Юго-Западного фронта (1-го формирования).

1 января 1942 года был освобождён от должности командира 21-й горнокавалерийской дивизии и отозван с фронта в Москву, что было вызвано просьбой руководства ЦК компартии Туркмении, которое хотело видеть этого своего земляка во главе одного из двух находившихся в стадии формирования туркменских национальных кавалерийских соединений.
В Москве был удостоен ордена Красного Знамени. Одновременно получил предписание об убытии в город Мары Туркменской ССР на должность ново формируемой из коренных жителей Туркмении 97-й отдельной кавалерийской дивизии САВО.
Генеральского звания был удостоен Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 11 февраля 1942 года.
С 13 августа 1942 года на основании изданного в этот день приказа командующего войсками САВО – заместитель командира 4-го кавалерийского корпуса по строевой части Среднеазиатского военного округа.
С 11 октября 1942 года – вновь на фронтах Великой Отечественной войны: в рядах однополчан по 4-му кавкорпусу, прибывшего из САВО в состав войск 51-й армии Сталинградского фронта.
Около 10.00 19 декабря 1942 года в районе районного посёлка Котельниково бывшей Сталинградской области (ныне – одноимённый город в составе современной Волгоградской области), находясь в авангарде 61-й кавалерийской дивизии, был смертельно ранен в ходе вражеского авиаудара. После оказания первой неотложной медицинской помощи был незамедлительно отправлен в военный госпиталь, дислоцировавшейся в селе Абганерово Светлоярского района на тот момент бывшей Сталинградской, а ныне современной Волгоградской области, однако скончался ещё по дороге.
Подробности трагедии утра 19 декабря 1942 года содержатся в мемуарах бывшего начальника 1-го (оперативное) отделения штаба 61-й кавалерийской дивизии полковника в отставке М.Г. Поляшова «Входим в прорыв…», опубликованных на сс. 203-259 пятого сборника «На земле, в небесах и на море» (М.: Воениздат, 1983.-366 с., ил.. Сс. 256-257): «Когда колонны соединились, полки перешли на рысь: надо было подойти к рубежу до рассвета. Не успели. При первом проблеске зари в небе загудели самолеты. Налет был сильным. Людям удалось укрыться, а лошадей много пострадало. Едва скрылись «юнкерсы», движение возобновилось.
Вдоль дороги медленно катил газик генерала Кулиева. Мы и не заметили, откуда вынырнул «мессершмитт». Строча из пулемётов, он пронёсся над дорогой. Газик остановился. Кинулись к нему. На полном скаку подлетели Акопян [майор, командир 219-го кавалерийского полка] и старший врач его полка К. Ю. Ахмедов. Молнией пронеслось по колонне: «Генерал ранен!»
Якуба Кулиевича вынесли из машины, уложили на расстеленную бурку. Над ним хлопотали медики, пытались остановить кровотечение, накладывали шины на перебитые ноги. Генерал подозвал к себе командира дивизии. На побелевшем лице раненого улыбка. Мы понимали, чего она ему стоила: ведь мучения при таком ранении страшные. Запекшиеся губы шевелятся. Мы придвигаемся ближе, чтобы услышать.
- Кажется, я отвоевался, - сказал генерал. - А на вас надеюсь. Доскачете до Берлина. Обязательно доскачете...
Генерала увезли. Он скончался по дороге в госпиталь».
Документально факт смерти 19 декабря 1941 генерал-майора Я.К. Кулиева от полученных ран зафиксирован в двух следующих донесениях о безвозвратных потерях:
- Главного управления кадров НКО СССР № 4/772269 от 10 марта 1943 года, адресованное начальнику Центрального бюро по персональному учёту потерь личного состава Действующей армии (ЦАМО: ф. 58, оп. 18001, д. 326);
- Именном списке безвозвратных потерь начальствующего состава частей 4-го кавалерийского корпуса с 29 сентября 1942 года по 10 февраля 1943 года (ЦАМО: 33, оп. 11458, д. 89), умер от ран 19 декабря 1942 года.
Похоронен на родине - в центральном парке областного центра Туркменистана города Мары.
На могиле установлен бюст, запечатлевший генерала Я.К. Кулиева в кавалерийских папахе и бурке.
Посмертно на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1943 года удостоен ордена Ленина. Формулировка: «За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество».
Сам же наградной лист (но первоначально генерал-майор Я.К. Кулиев представлялся к награждению посмертно орденом Красного Знамени) был подписан 16 декабря 1942 года командиром 4-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенантом Т.Т. Шапкиным и, в частности, гласил: «Генерал-майор Кулиев находился на важных и опасных участках, проявляя при этом личную храбрость и мужество, чем воодушевлял командиров и бойцов на подвиги.
23 ноября 1942 года лично т. Кулиев находился в цепи с бойцами и вел их в бой для занятия Курган-Соляного, этого требовала обстановка и Курган-Соляной был взят. Генерал-майор Кулиев вёл 222 кавалерийский полк в конную атаку на врага. В танковых боях находился на огневых позициях артиллерии, способствовал успеху артиллеристов.
Генерал-майор Кулиев вполне достоин награждения орденом Красного Знамени за выполнение персонального задания командования Сталинградским фронтом в борьбе с немецкими оккупантами и за проявленные при этом личное мужество и храбрость на поле боя».
Государственные награды генерал-майора Я.К. Кулиева: три ордена - Ленина (22 февраля 1943 года, посмертно), Красного Знамени (январь 1942 года) и Трудового Красного Знамени Туркменской ССР (конец 1920-х гг.), - а также одна медаль - «ХХ лет РККА» (1938 год).
Являлся автором ряда военно-научных публикаций и, в частности, статьи «Бой кавполка в песках (Тактический пример из опыта борьбы с басмачеством)», опубликованной на второй странице № 113 от 18 мая 1940 года ежедневной красноармейской газеты САВО «Фрунзевец».

Автор: Юрий РЖЕВЦЕВ.




Январь 1942 года. Боевые побратимы: полковник Я.К. Кулиев (слева) и майор А.С. Кибальников:






Источник: http://4-й кавкорпус, Тимофей Шапкин, кавалерия, Якуб Кулиев
Категория: Казахстан во время второй мировой войны | Добавил: Marat (10.12.2013)
Просмотров: 2381 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0